Часть 1
Часть 2

Покидаем Лхасу: Драк Йерпа, Ганден, Тердром.

Все более-менее к высоте привыкли, но перед отъездом из Лхасы в Восточный Тибет набрали про запас и радиолы розовой, и китайских зеленых таблеток. По плану мы должны сделать круг почета по Восточному Тибету, добраться до Байи и священной горы Бонри и вернуться в Лхасу.
Первое, куда мы направились из Лхасы — это пещерный ритрит Драк Йерпа. В плотном тумане забрались наверх по склону горы, а там уже стало понемножку солнце выглядывать. Как рассказали местные, это не просто гора, а тело Зеленой Тары, богиня сидит, подогнув одну ногу и вытянув другую. Этот склон целый день освещается солнцем, и даже когда пасмурно, там не бывает холодно, тепло идет от самой горы. К склону приросли храмы, обозначающие места, где находились пещеры для медитации Сонгцена Гампо, Падмасамбхавы. Потом здесь медитировал монах Палгье Дордже перед и после того, как убил бонского правителя Ландарму. А в 11 веке мудрец Атиша 3 года пробыл здесь с учениками и возводил храмы.

Первым из исторически известных личностей в этих пещерах медитировал правитель Сонгцен Гампо — провел в ритрите 3 года, 3 месяца и 3 дня. В одной из пещер обнаружили самопроявленные символы Будды — тело, речь и ум. А на полу рядом с пещерой, где медитировал правитель, на полу остались белые точки — капли молока, которое ему приносили. Находясь в уединении, Сонгцен Гампо также занимался живописью — стены пещеры до сих пор хранят изображения божеств, нарисованные им.В пещере для медитации, где 7 месяцев пребывал Падмасамбхава, остался его след в камне — плавить камни прикосновением ладошек или стоп — это известная тема божеств и мистиков, в том числе и женщин.

И каждая пещера наполнена своим особым состоянием, которое тут же проникает в любого зашедшего. Может, конечно, и найдутся скептики поспорить с монахами, которые видят в выпуклых сводах пещер тела Гаруды или Будды, но с состояниями не поспоришь.

То же, наверное, происходит с кораблями-самолетами, попавшими в аномальные магнитные зоны Земли — датчики органов чувств и ума сбиваются, и информация к ним снаружи вроде бы приходит, но проанализировать они ее правильно не могут, потому что забыли, что такое правильно. Чувствуешь тепло — а почему, непонятно, и откуда оно — тоже. Оказываясь перед божеством в маленькой пещерке, тут же теряешься во времени, так тебя переполняет изнутри чужая и волшебная энергия. Посидев подольше, по привычке понимаешь, что ножки уже от каменного пола затекли, а тебя это и не беспокоит вовсе, есть информация и поважнее, чем ножки онемевшие.

C непривычки в таком месте устаешь — не может тело сразу справиться с качественно новой энергией, да еще в таком количестве. Ну, а для нашего гида проблема была в другом — Драк Йерпа дал столько состояний, что логично возник вопрос — а зачем еще куда-то ехать, когда уже здесь так хорошо? Может, просто сесть всем тут и медитировать две недели?

Но потом как-то собрались, взяли себя в руки и поехали дальше смотреть, какими еще чудесами богата земля тибетская.

Монастырь Ганден.

Издалека Ганден радует глаз, как подъедешь поближе, становится грустновато — огромный храмовый комплекс, главный в школе Гелуг, основанный лично Цонкапой, сейчас восстанавливается после разрушений Культурной Революции — все здания новые. В больших монастырях часто возводят башню с широким фасадом, где окошки только наверху — на этой стене по праздникам вывешивают огромную танку — полотно с изображением Будды, или кого-то из пантеона. В Гандене тоже есть такая башня, из кирпича, выкрашенного в красный цвет. В остальное время танки хранятся в свернутом виде, многие не одно столетие. Полное название монастыря — «Уединенное горное, вполне радостное обиталище полного победоносца». Согласно легенде, когда Цонкапа оставил свое тело, все ученики так горевали и звали его, что он проявился в стене и успокоил их, показал, что он здесь, с ними.

Ступа с телом Цонкапы до сих пор хранится в монастыре. Цонкапа — еще один из великих личностей Тибета, и тоже считается воплощением божества, Боддхисаттвы Манджушри. Во всяком случае, точно известно, что он непосредственно общался с Манджушри и получал от него наставления.

О его прошлых жизнях известно, что он жил во времена Шакьямуни, лично встречался с ним и преподнес ему в дар хрустальные четки, а в ответ получил раковину и предсказание, что ему суждено родиться в Тибете и распространять учение Дхармы.

Родившись в 15 веке в Тибете Цонкапа и правда, основательно занялся изучением буддизма и обучался у наставников всех традиций, существовавших на тот момент. Он в совершенстве изучил свод правил монашеской дисциплины и добился высокого мастерства в ведении философских диспутов. Помимо этого Цонкапа занимался также медициной, йогой и очистительными практиками. Он выполнил 3.5 миллиона простираний и бессчетное количество раз повторил мантру, уходил в затворничество на долгий срок, и составил 18 томов ученых трудов по всем аспектам учения буддизма. Одной из главных целей его неутомимой деятельности была реформа тибетского буддизма. К тому времени в монастырях Тибета стали обычным делом нарушения монашеской дисциплины, неверные толкования Дхармы, а также деградация тантрической практики, поэтому созданная им школа получила название Гелуг, Добродетель.

По свидетельству учеников, в момент смерти его тело преобразилось в прекрасное юное тело Манджушри, источающее радужный свет, что было несомненным признаком его ухода в нирвану.

Горячие источники Жото Дидро и монастырь Тердром.

Они в стороне от основной трассы, и дорога к ним идет по низу ущелья. Это не случайно, потому что Падмасамбхава и его спутница и ученица Еше Цогьял, которую он получил в дар от правителя Сонгцена Гампо, скрывались здесь от преследования бонских священнослужителей. Поскольку Еше Цогьял провела здесь несколько лет в медитации, был возведен женский монастырь. Кроме того, в одной из известковых пещер Еше Цогьял спрятала запечатленные на пластинах из драгоценных металлов тексты практики «Глубокого Видения», которую передал ей Падмасамбхава.

Но сейчас в Жото Дидро никакой мистики — две купальни, вокруг очень простые и раздолбанные гестхаусы для местных, даже без стекол в окошках. Окунуться в горячую воду после долгого пути приятно, но ночевать там не хотелось совершенно. Конечно, если бы найти эти самые терма, оставленные Еше Цогьял…

Но поехали искать место для ночлега. Тоже оказался гестхаус, но при монастыре, и довольно чистый. Туалет — две дырки в полу второго этажа, и ведерко с водой одно на всех. Кстати, в ведерке мы нашли червячков, хорошо, что у нас вода с собой была. А рано утром в соседней кафешке наш гид Пенпа жарил омлет, потому что местные европейскую еду не умеют готовить, и тибетские лепешки.

 

Монастырь Дрикунг Тил. Небесное погребение. Байи.

Монастырь был основан в 12 веке монахами школы Дрикунг Кагью. Реликвии лам из этого монастыря находятся в 13 чортенах (ступах), стоящих на Тропе Кармы, которая идет по карнизу на южном лице горы Кайлас. И это, конечно, самая большая загадка — почему они унесли реликвии туда? Как они затащили по отвесному сыпучему склону метровые деревянные ступы? Ну, это ладно, увидев, как тибетцы за день пробегают внешнюю кору, можно еще кое-как представить. Но почему только Дрикунг Кагью, а что другие школы?

Кроме того, здесь находится самая большая в Тибете площадка для небесного погребения, и перед входом в главный зал все время стоят несколько деревянных ящиков с мертвыми телами, которые привезли для совершения ритуала.

Небесное погребение называется по-тибетски «джха-тор», что означает «раздача милостыни птицам». Согласно тибетским верованиям, душа покидает тело в момент смерти, а человек на всех этапах жизни должен стараться приносить пользу, поэтому мёртвое тело скармливается птицам, как последнее проявление благотворительности. Ну, и кроме того, в условиях высокогорья, где в скалах могилу особо не выроешь, и деревья тоже не в изобилии, это выглядит довольно логичным и гигиеничным решением. Когда тибетец умирает, его тело устанавливают в сидячее положение и так он «сидит» в течение 24 часов, пока лама читает молитвы из тибетской Книги Мёртвых. Эти молитвы предназначены помочь продвижению души через 49 уровней бардо — состояния между смертью и возрождением. Через 3 дня после смерти близкий друг покойного относит его на спине к месту погребения, по традиции, никто из членов семьи не может этого сделать.

Ритуал погребения проводится в 4-5 утра специальными людьми, рогьяпами. Рогьяпы срезают волосы, разрубают тело топорами на куски, вынимают внутренние органы. Это первый этап. Оставшиеся кости измельчаются в порошок, смешиваются с ячменной мукой и опять же скармливаются птицам.

Считается, что созерцание этого ритуала помогает осознать быстротечность и эфемерность человеческой жизни. Нам, правда, попались только его компоненты по отдельности — стая прикормленных грифов и ящики с мертвыми телами, целиком ритуал не видели. Но сам Тибет, его история и местные жители – проводники состояния спокойного и невозмутимого принятия жизни и смерти, которым очень естественно проникаешься за время путешествия.

Чем дальше на восток, тем зелень становится гуще и ярче, пушистые сосны и полноводная река, а на небе снова радуга. Хитрые китайцы установили временные рамки для проезда трассы, кто приедет на очередной блокпост раньше положенного времени, будет платить штраф за превышение скорости, так что мы остановились у излучины реки, ждем. Зевать, впрочем, нельзя – если приедешь к блокпосту позже назначенного срока, то будет уже не просто штраф, но и серьезные вопросы – а куда вы, граждане туристы, ездили так долго? Очень всё это дисциплинирует.

Уже в темноте добираемся до Байи, и Пенпа обещает отвести нас в лучший тибетский ресторан, заесть стресс от долгого путешествия. Вообще, для вегетарианцев тибетские рестораны — сплошное попадалово, — почти вся еда с мясом, или на бульоне. Так что тут китайцы, конечно, выручили своими разнообразными салатиками, грибочками, тофу, хоть и норовили помидоры и огурцы посыпать сахаром и подать как десерт. Ну, и острый соус чили любую лапшу сделает секретно-ингредиентной.

Видимо, утратив бдительность по причине усталости, заказали момо с сыром, да еще пожадничали, — три порции. А там был сыр яка, со своим специфичным ячным запахом, который может сломать даже самых неприхотливых, но не привычных к этому вкусу путешественников. Еще в меню был указан салат из хризантем с чесночным соусом, но хризантемы оказались сделанными из шпината с яичным желтком, а чесночный соус оказался в соседнем блюде. Так что праздничным этот обед получился только у наших тибетских водителей, которые с удовольствием слопали три большие порции пельмешек.