I. Огонь.

  ***
Кто хотел – сумел,
Кто имел - сберег.
От чего ж итог
Так суров и строг?

И теперь одно –
Рубануть сплеча!
Только где она –
Рукоять меча?

Отчего же всласть
Для кого-то в срок –
Жажды злая власть,
Пыль чужих дорог.

Крикну Небу –
Эй, пропусти меня
Сквозь засаду дней
На тропу Огня!

Пусть упасть – не встать,
пусть молчать – не петь.
Пусть навстречу – смерть,
Пусть навстречу – плеть.

Только б через край,
лишь бы за предел!
Только б знать, что ты
Все-таки успел!

  ***
Не бывать ни тому, ни другому.
Не бывать ни доброму, ни злому.
Не бывать, но если даже будет –
Пусть иной легко об этом судит.

Путь Срединный – это ль не надежда?
Путь Срединный – счастье, то, что прежде.
Путь Срединный – словно в небе птица.
Ты уходишь, чтобы возвратиться.

Осознанье – как во тьме награда.
Ты не ждешь того, кто будет рядом.
Жизнь – река. Неспешна и сурова.
Между двух начал – и доброго и злого.

  ***
Своя судьба у этих откровений.
Ничто не порождает ничего.
Лежит на нас ответственность мгновений.
А кто-то плена ждет. Возможно – своего.

Коробит блажь или наличье смысла,
Который издавна не значил ничего.
Над головою хлещет коромысло
Весов, что мерят жизни естество.

Кто не боится признавать отличий,
Тот не боится больше ничего.
Под знаком узаконенных приличий
Искатель счастья не найдет его.

  ***
Быть может – завтра, может – нет,
Но без страданий
Котел невычисленных бед
И предсказаний
   Прольётся, так ему совсем,
  Да без покрышки!
  А кто-то снова здесь затем,
   Чтоб в кошки мышки

Играть без правил день-деньской.
Но – незадача,
Напитан грубою тоской,
След неудачи
  Пролег на этом злом пути
  От Запредела.
  Рискнувшим по нему идти
  Излишне смело,
Не стоит ждать, что вот – поток,
А вот – плотина.
Все смыслы разрубив в ничто,
Как гильотина,
  По приговору взведена
  И ждать не в силах,
  Дрожит и рвется тетива,
   Как конь в удилах.
Стрелы безжалостная тень
Ему по нраву.
И жала сколотый кремень
Уже на славу
   Напитан кровью всей листвы,
  Опавшей в прошлом.
  А хрипы сердца так слабы,
  Как только можно.

Как только можно. И – нельзя.
И, незаметен,
Багровый пульс судьбы, шепча,
Тихонько светит.
  Манит туда, где нет границ.
  Там только ветер.
  И сполохи чужих зарниц
  Меж тем и этим
Мирами бесконечных слов
На перекличке
Тех, кто всегда бывал готов
К прошедшей стычке.
  Где взвизгнул воздух под крылом
  Жестокой стаи.
  И между колом и углом –
  Не рассчитаешь.
Без памяти, заворожен
И без ответа
Гадает жребий, обнажён,
То так, то этак…

  Тарантелла
В бешеном танце,
Огненном плеске,
Бьется, как сердце
Отзвуком лет.

Ритмом – по венам.
Крутится, вертится
Вечная смена,
Времени нет.

Вспять и по кругу –
Звездная мельница,
Жаркая вьюга,
Нежная плеть.

Аккордом, как вспышкой,
Бросит друг к другу.
Тени излишни,
Некогда петь.

Мимо – навстречу
Кончится вечер.
Музыка – в душу.
Ветер и рок!

Танец исполнится
Мертвою молнией.
Скорбью наполнится
Хрупкий чертог.

Пламя загашено,
Сердце заглушено.
Мечется, кружится
Холод и мрак.

На руки тело -
Срубленной веткой.
Жизнь – тарантелла.
Ликующий враг.

II. Земля.

  ***
Ветер встречный, ветер дальний,
Ты чего такой печальный?
Опечалился чего?
Аль надулся на кого?

 Этот кто-то чем-то машет,
  Дико свищет, крепко пляшет.
 И зачем-то день-деньской
 Долбит в бубен колдовской.

Ни причины, ни ответа.
Может, он совсем с приветом?
Может быть, ему все это
Кажется игрой?

  Зря он это, право слово.
  Доиграться здесь не ново.
 В мире есть не только ветер,
 Что печальней всех на свете.

Есть смерчи – тайфунов дети,
Есть цунами на планете…
В мире много есть чудес.
Не буди их интерес.

   Грусть.
Грусть – это просто свидание.
Свидание сердца с зимою.
Несказанных слов ожидание,
Огонь, укрытый золою.

Грусть, как осень, приходит нежданно.
Что поделать – не повезло.
На бегу, оглянувшись внезапно,
Понимаешь, что лето прошло.

А казалось оно бесконечным,
В блеске солнечном жаркого дня.
Но кружит в своем танце беспечном
Лист – кленовая пятерня.

Осень - желтое время года,
Постепенно болеет к зиме.
Снег, мороз и деревья-уроды –
Все, что лето оставило мне.

  Тень
Тень над тропой притаилась –
Режим ожидания счастья.
Ветка прогнулась дрожа –
Момент ожидания власти.

 Если бы можно свернуть,
 Уйти в никуда и – остаться.
 Воздух когтями рвануть
 И от судьбы отказаться!

Кто-то рискнул и не смог.
Кто-то рассвет не заметил.
В неожидаемый срок
Жизнь просвистела, как ветер.

  Взгляд из-под сомкнутых век
  В спину толкнул на излете.
  В край уже пролитых рек,
  Навстречу последней охоте.

  ***
Кто, куда и откуда –
Это такая байда,
Это такое чудо,
Никто и не скажет – да.

Если бы я – не в курсе,
Если бы ты – не в счет.
Это такие гусли,
Что день за два идет.

Сегодня, вчера и завтра.
Когда? Никогда, всегда.
Нездешняя стынет слабость.
Как будто в жилах – вода.

Картонные нервы – в пепел.
Не тает на коже снег.
Невыносимо светел,
Парус берет разбег.

  Перевернутые сны
Перевернутые сны –
Это было так давно.
Отголосок тишины.
Я гляжу в твое окно.
  Закричать бы – нету сил.
  Лишь кровавая луна
  Над верхушками осин
  Ухмыляется сполна.
Я в другое место шел.
Мы не были вместе, нет.
Так откуда взялся он –
Памяти железный след?
  Отпусти меня, прошу!
  Мне не нужен этот бред.
  Эту злую тишину
  Мне б не слышать сотню лет.
Распоследние дела
Верить призраку беды,
Но кровавая луна
Смотрит, как из-под воды…

III. Сталь.

  Друг
Вновь открываю футляр торопливо,
И бог меня вряд ли простит.
В своем углублении лежит горделиво
И никелем тускло блестит.

Мой верный товарищ, мой спутник извечный
Порой нереальный, как сон.
Надежный затвор и каленый сердечник
С сердцем стучат в унисон.

Беру осторожно прохладное тело.
Он гладок, ленив и тяжел.
Под боком – глушитель. Он нужен, чтоб дело
Мы сделали хорошо.

Легко наживляю глушитель на ствол я,
Он плавно идет по резьбе.
Спасенных не будет, и вольному – воля.
За это – спасибо судьбе.

Снимаю с предохранителя смело,
Упруго взвожу затвор.
Вот мы и готовы к борьбе за дело.
С дистанции или в упор.

Я многое видел, и вы уж поверьте,
Что я не пугаю вас,
Когда говорю, что у Ангела Смерти
Красный, натруженный глаз.

Он смотрит из тени, почти не мигает.
Звучит - еле слышно – щелчок.
И грустью свинцовою вас наполняет
Огненно-красный зрачок.

Футляр закрываю. На бархатном ложе,
Согретый теплом моих рук,
Покоится – как же я грешен, о, боже! –
Мой никелированный друг.

  Осеннее утро
Я люблю поутру, когда воздух чист,
А осенний пейзаж – в тумане,
Когда ветер срывает трепещущий лист,
Передернуть затвор на поляне.

Расколоть тишину, потрясти небеса
И почувствовать импульс отдачи.
Пусть с озябшей травинки слетает роса!
Я жить не хочу иначе.

Я могу прямо в цель направить заряд.
И промахиваюсь очень редко.
Ну а если б в ружье зарядить снаряд –
Я б стрелял еще более метко!

Я люблю поутру, когда воздух свеж,
Передернуть затвор лишь раз.
И всадить свою пулю прямёхонько меж
Чьих-нибудь удивительных глаз.

  Desert Eagle
Пустыня и небо бесцветны.
Жара убивает цвет.
Лишь отблеском еле заметным
Реет крылатая смерть.

Тень над жгучим безмолвьем,
Клюва хищный изгиб.
Мольбы не успеешь промолвить,
Кровь на песке – ты погиб!

Зрачок – провалом в тумане.
Как 44-ый калибр.
Закончится на бархане
Со смертью твой эквилибр.

Под вечер жара опадает.
Колеблется в мареве даль.
И смутной прохладой ласкает
Крыла вороненая сталь…

  Шотган
Приклад – для нервных,
Гильзовыброс свеж.
О нём, наверно,
Мечтали в СМЕРШ.

Прицел не нужен,
Стрельба в упор.
Везде по свету
Он до сих пор.

Он нужен людям
На зло врагам.
Они назвали его –
Шотган.

Картечь в патроне.
Патрон в стволе.
Никто не страшен
Нам на земле.

  ***
Там, где ночью светлее, чем днем.
Где костры преисподней горят.
Мы огонь выжигаем огнем –
Это дело для наших ребят!

Я общаюсь с огнем, как с живым.
Изрыгая его – улыбаюсь.
Пусть клубится в душе моей дым,
В этом я никогда не раскаюсь.

Обожженные лица суровы,
А в глазах – полыхающий жар.
Мы всегда по приказу готовы
Даже в пекле устроить пожар!

Говорят, что в огне брода нету.
Мы умеем найти этот брод.
И сквозь пламя шагает по свету
Мой отдельный, напалмовый взвод!

  Мой пистолет.
Я так люблю свой пистолет,
Не слушая молву,
Что прожил с ним уж много лет
И столько ж проживу.

Всегда ношу его с собой
В кармане пиджака.
Вам это подтвердит любой,
Под дулом у виска.

Я с ним никак не расстаюсь,
Держу его в руке.
И даже спать порой ложусь
Я прямо в пиджаке.

Как хорошо его ласкать
По гладкому стволу
Или в насечках рукоять
Преподнести ко лбу.

Иль дуло ковырять ногтем,
Как будто бы в носу.
И покусать его потом,
Ну, словно колбасу.

Но я боюсь, на склоне лет
Нечаянно свихнусь
И, разлюбив свой пистолет,
Возьму и застрелюсь.

  Сила отдачи.
Сила отдачи
Ласкает плечо.
Где-то прохладно,
А здесь горячо.

  Где-то спокойно,
  А здесь – ураган.
  На пояс – «Смит-Вессон».
  В руки – шотган.

Отблеском солнца
Сквозь занавес туч
Ловит врага
Ослепительный луч.

  От красного зайчика
  Он не уйдет.
  Гильзы – направо.
  Пули – вперед!

  Вечный бой.
Свет бьет в ночь,
Там где мрак.
Мы идем прочь.
Здесь сдох враг.

  Свет как нож
  Режет ночную мглу.
  Мы уходим, но все ж
  Нам продолжать войну.

Врагу не сможет помочь
Блеклый серый рассвет.
Мы убиваем ночь
Не за медали – нет.

  А завтра – опять в бой,
  Машинам на отдых – день.
  А мы будем ждать с тобой
  Ночи холодную тень

IV. Небо.

  ***
Лишь только колеса коснулись земли
С печальным пронзительным криком,
Как снова растаю в небесной дали,
В высоком безмолвии диком.

Я снова взлетаю, хоть баки пусты
И в небе себя растворяю.
Я с помощью вечной его чистоты
Свой жизненный смысл постигаю.

  ***
Серая бетонка,
Жухлая трава.
Высоко и звонко –
Неба синева.

Прямо от бетонки
Рано на заре.
Протянулась тонко
Лента в серебре.

И по этой тропке,
Уходящей ввысь,
Души тех пилотов
В небо поднялись,

Что умчались грозно
В эту синеву,
Но упали звездами
В желтую траву.

Серая бетонка,
Жухлая трава.
Нас зовет негромко
Неба синева.

   Июнь 1992.

  ***
Короткий разбег отметил мощь
Движков на форсаже.
Бетонка умчалась видением прочь -
Ты в воздухе, парень, уже.

Вдавили в кресло 8 «g»,
Рукам не хватает сил,
Но так всегда на вираже,
Пощады не проси!

Форсаж, рывок, удар - как взрыв!
Глухая тишина.
Звук позади. За свой прорыв
Ты скорость пьешь до дна.

Ты в кресле пилота, ты вырви свой страх,
Сожги его в пламени дюз.
Ведь в брюхе машины есть гибель и мрак,
Убийцам отдай этот груз.

  ***
Вновь закат, опять огни
По бетонке строчат.
Наши ночи - словно дни,
Ну а дни - как ночи.

Нам опять лететь во тьму
По приборам строгим
И мордатую луну
Наблюдать в дороге.

Ровный гул стоит кругом,
Просыпал кто-то звезд пыльцу.
Как бы встретиться с врагом
Нам с тобой лицом к лицу?

Чтобы так, глаза в глаза!
Уж куда ясней,
Он бы понял: русский ас
На земле - страшней!

  «Торо, торо, торо!»
Ночь подкатилась под утро,
Но не совсем рассвело.
Мы собираемся с духом,
Бомбодержатель свело.

Лопасти, чуть содрогнувшись,
Силу почуяв свою,
Плавно вращаясь по кругу
Режут соленую тьму.

Лампы АНО не мигают,
Двигатель мощность набрал.
Стойки шасси пригибает
Серый трехлопастный шквал.

Забудь мирозданья конечность.
Колеса и палуба - врозь.
Мы поднимаемся в вечность -
Земные заботы отбрось.

С утренним солнцем на крыльях,
Вся гордость Ямато в груди,
О чести мы не забыли,
Враги еще спят впереди.

Если боя дымная пляска
Лизнет знаки на наших бортах,
То нам не нужна будет краска -
Мы подкрасим их кровью врага.

  ***
Сигнал на взлет. Рулежка. Полоса.
Я набираю скорость для отрыва.
И вот внизу зеленые леса
И серебрятся реки под обрывом.

О, небо, обиталище богов.
Что принимает всех, кто смог к нему добраться,
Не разделяя на друзей или врагов –
Ему не нужно в этом разбираться.

Взирать на землю в силах свысока,
Хоть птицею не в силах стать.
Мой разум ясен и тверда рука.
Рожденный ползать, но умеющий летать!

  Искатели рая.
В клочья рвем серебро полуночной тиши.
Ревом, силой и матовым блеском играя,
В свисте роторов остром, вздымающем пыль,
Снова в небо уходим, искатели рая,

Чтоб повиснуть во тьме, посреди пустоты,
Жизнь свою кольцекрылым драконам вверяя.
На земле грубоскалой остались мечты.
Здесь мы много находим и много теряем.

Глаз кошачий экрана, наушник журчит,
И рельефа плетенье течет и мерцает.
С ночью наедине, и в замерзшей ночи
Луч лидара невидимо цель выбирает.

А в подвесках жива реактивная смерть,
Из безвременья схемы свои пробуждая,
И крутнулись стволы по команде: «Алерт!» -
В небе есть и другие искатели рая.

Нам не знать их в лицо и не слышать имен,
И они нас не знают. Расчеты сверяя,
Нам хотят помешать, доказав, что почем,
Но мы лучше. И нам они не помешают.

Суетятся лучи интегральных сетей,
Бьется пульс частоты в управляющем токе,
Чтоб обрушить на землю, лишенную снов,
Точно в цели - смерчей реактивных потоки.

И разорвана ночь... Наш закончен полет.
Микросхемы быстрей человеческой мысли.
И усталый, как ветер, рингплан-кольцелет
Не поверит, откуда живыми мы вышли.

  ***
Хандрит погода, какой тут с нею слад.
Нависли тучи, небо посерело,
И под нестройный тихий мат
Солдаты принялись за дело.

От напряжения и тяжести устав,
В надежде - вылет может быть отложат -
Наш самолет брюхатит младший техсостав,
Но штурман разрешиться нам поможет.

Мы сбросили наш груз почти где нужно,
Ведь на войне всегда, как на войне.
Плевать, что нам через грозу натужно
Лететь взаправду, а не в страшном сне.

Да, время нам пока дает отсрочку -
Для нас опора в воздухе везде.
Но завтра, может быть, судьба поставит точку -
Мы рухнем ввысь, к негаснущей звезде...

  * * *
Команда, ракета, взлет.
Бетонка осталась внизу.
Ничто не в силах прервать полет.
Я этот груз довезу.

Тревожные искры сигнальных ракет
Еще не скрылись из глаз,
На все в мире беды – один ответ.
Я выдавил полный газ!

Движки надсадно ревут во мгле
На взлете, на форсаже.
А то, что оставил ты на земле
Ничего не значит уже.

Кабина похожа на вибростенд,
Здесь ангелы не поют.
Но «черные очи» закрытых бленд
Уверенности придают.

Взлетел нормально – время сберег.
Штурман, как царь и бог.
Машина сквозь время рвется вперед.
Но мне не подвластен срок…

Порядок, сегодня не ждали нас
Там, куда вывел курс.
И в красную точку на карте враз
Ушел огнехвостый УРС.

А завтра снова ночь и полет.
Мы на войне пока.
Мы бьём их в рост, мы бьём их влет,
Мы бьём – наверняка!
  Июль 1993г.

  ***
Ура! Мы снова, вроде, возвратились.
Закончился рискованный вояж.
И сами даже сильно удивились -
Аэродром наш - вовсе не мираж.

  Бомбардировщик в небе был отмечен
  Десятками смертельных рваных ран.
  А раз (стрелять им, что ли, было нечем?)
  Мы угодили прямо под таран.

Но, значит, бог небес не простофиля,
И помогает бедным и хромым.
Избавившись в пути от части киля,
Летели дальше и крестились мы.

  Над целью встречи не всегда радушны,
  Не радуют фанфары и цветы.
  Как правило, нас ожидают дружно
  Зенитки и прожекторов кресты.

Чего мы только в жизни не бомбили,
От эшелонов до больших мостов,
И что скрывать, рубили чахохбили
Из самых разных вражьих городов.
  Июнь 1992г.

  Ночной полет.
(Авиационный рэп)

   I.

ВПП сверкает и горит.
И скоро самолет мой полетит

В свой заключительный ночной полет,
А завтра я - уже пилот!

Летать я вовсе не боюсь
И завтра (если я не разобьюсь)

Вручат мне корочку пилота,
Но все ж тревожно отчего-то.

Вчера я, например, забыл
Зачем закрылки опустил.

Мне б надо было их убрать,
Но я не в силах соображать.

Когда на ухо мне орут,
Могу не вспомнить я, где РУД.

Форсаж на взлете отключил,
А как включать его - забыл.

Колеса о бетонку - бряк!
И мне сказали: ты - дурак!

Но не дурак я вовсе даже,
Хочу быть летчиком отважным.

Но, правда, я могу забыть
Где я, и как мне дальше быть.

Вот раз забыл я пристегнуться,
И не успел я оглянуться,

Как в перевернутый вошли,
Крутиться сразу же пошли.

Упав, я высадил фонарь
И полетел вперед, как встарь:

Башка разбитая снаружи,
Плевать на ветер, град и стужу,

Плевать, где небо, где земля -
Летел и пел, как Чкалов, я!

Еще тут казус был со мной.
Я парашют свой тормозной

Раскрыл и выпустил в поток.
Вы спросите: каков итог?

Инструкция соблюдена?
Почти... Взлетали мы тогда.

Еще я забываю часто,
И в этом все мое несчастье,

Во время взлета как мне быть:
Убрать шасси иль не спешить?

И чтобы мне не оплошать,
Я их решил не убирать.

Подумаешь, торчат внизу,
Я это все перенесу.

Но, правда, командир орал,
Что я с колесами летал.

Совсем напрасно он сердился,
И, не подумав, возмутился.

Ведь мне б пришлось совсем несладко,
Когда б пошел я на посадку

Совсем не выпустив колес -
Машину б вдребезги разнес.

Потом я триммер оторвал -
Он мне назад смотреть мешал...

Да что я тут о триммерах?
В моей душе гнездится страх.

Всего один ночной полет,
И завтра я - уже пилот.

Вот только есть одна беда -
Не видно ночью не черта.

Ведь я совсем забыл сказать,
Что у меня болят глаза

И днем я вижу плохо очень.
Представьте, как я вижу ночью!

А тут лететь со всем БК!
Еще не спятил я пока,

Летать, как сыч, во тьме ночной,
Сбивать мишени по одной.

Я как-то раз уже летал,
Все сто мишеней посбивал.

Мишени те - для пулемета,
А я их бомбою с налета,

Всю сотню разом уложил.
И командир меня хвалил

За то, что бомбой не попал
Я в вышку, где он наблюдал.

А если б я в нее попал,
То не дождался бы похвал.

Да, не забыть того мне дня.
Он больше не хвалил меня...

Ну, все, сажусь в аэроплан,
А в голове уж зреет план:

Свяжусь по радио с пехотой
И обеспечу их работой.

Пусть по мишеням бьют они,
А мне б добраться до земли

И посадить свой самолет.
А завтра я - уже пилот!

Александр Бирюков