Когда в первом классе, на первом уроке, меня спросили, кем я хочу быть, когда вырасту, я, ничуть не задумываясь, ответил: "Летчиком". Помню, подобный ответ дали процентов тридцать ребят из моего класса. Получилось так, что из класса летчиком стал я один. Да и то, наверное, летчиком меня можно назвать с натяжкой. В детстве была мечта пилотировать серьезные большие и быстрые самолеты. Этого мне так пока и не удалось. Зато удалось гораздо большее -- стать пилотом. Пилот -- это не водитель самолета, это несколько неземное существо, которое мечтает о полетах и живет полетом. Полет -- это способ его проявления, самовыражения. Мне сложно сказать сожалеют ли те 30% моих одноклассников о том, что у них сложилась другая жизнь, отличная от той, о которой они не боялись мечтать в детстве. Большинству это теперь просто не нужно. Но согласитесь, порой так хочется обрести свободу и независимость птиц. Не ту независимость, которую дают власть над людьми и деньги, налагая при этом на его обладателя огромное количество обязанностей и ритуальных условностей. И не ту свободу, которую дают машины и самолеты и другие механизмы, рабом которых мы рано или поздно становимся. Иногда, как в детстве, хочется получить легкость понимания окружающего на уровне «так уж создан этот мир», оставшись один на один с погодой, с природой, с воздухом, с небом. И обрести реальную свободу «обычного» свободного трехмерного перемещения в воздушном океане без технически сложных механизмов.

Невозможно сравнить по красоте виды, которые порой открываются во время полета на параплане, с видами из иллюминатора самолета. Здесь можно увидеть всю землю до горизонта с высот, когда пространство под тобой от высоты обретает плотность и дымку. Возможно заглянуть внутрь косматого облака, а иногда попутешествовать в лабиринте между облаков. Возможно облететь острые пики гор, куда экспедиции поднимаются несколько дней и с расстояния вытянутой руки увидеть горного тура. Возможно за одно путешествие облететь несколько долин от зеленых альпийских лугов до скальных уступов со снежниками и свинцового цвета озерами. Уже за одно это полеты на параплане должны привлекать толпы фотографов, операторов, режиссеров, художников и поэтов всех мастей.

Принято относить парапланеризм, да и практически все виды воздушного спорта к экстремальным видам спорта. Я бы назвал его скорее более необычным, может, более экзотическим в том плане, что людям более свойственно ходить по земле. Наши предки могли только мечтать свободно перемещаться по воздуху. Действительно, если задуматься, есть что-то мистическое, когда человек на высоте нескольких тысяч метров над землей чувствует себя, как дома! Он находится там один, без команды помощников: штурманов, техников, бортпроводников, которая скорее выглядит как штурмовая бригада, проникшая на «вражескую» территорию с какой-то важной целью, к примеру, как можно быстрее пересечь это расстояние. Здесь совсем иное! В полете на параплане нет иного смысла, кроме самого нахождения в воздухе, кроме той возможности раствориться в небе, получать удовольствие самостоятельно управлять собой. Энергия от такого взаимодействия колоссальна. Можно месяцами вспоминать ощущение от хорошего полета, тот эмоциональный подъем, который можно сравнить с ощущением восторга от просмотра прекрасной картины, одновременно понимая, что ты часть этой картины, ее участник и ее творец.

В полете ты сам являешься его творцом, пилотом, руководителем, режиссером. Наверное, это очень важно для меня. Я привык полагаться на свои силы, проверять себя. В этом смысле полеты на параплане являются немного эгоистичным спортом индивидуалов. В воздухе помочь тебе не сможет никто, кроме тебя самого. Здесь даже подсказка по рации играет весьма субъективную роль, т.к. человек из другого места, другого измерения не сможет проанализировать всю массу воздействующих на тебя в данный момент условий. Он может лишь подсказать варианты стандартных решений, но он не сможет влезть в твою «шкуру» и забрать у тебя ручку управления. Право выбора и ответственность за правильность оценки ситуации и правильность действий все равно лежит на пилоте. Это тоже один из моментов, который меня притягивает к этому спорту. Очень много, наверное, колоссальная масса знаний, умений здесь находится вне слов, на уровне восприятия, интуиции, чувств и ощущений. Можно передать основы техники пилотирования, основы оценки природы и погоды, но истинные знания лежат немного вне этих слов, и они сильно зависят от реального влияния многих сил на данный момент, и, прежде всего от тебя, твоего аппарата и твоего желания.
Как можно научить человека видеть поток, который поднимет его на небывалую высоту? Можно научиться лишь предсказывать, чувствовать, видеть воздействия и влияние окружающего нас мира. Но для этого человек должен сам очень сильно хотеть этому научится. При этом никто из пилотов не делает тайн из своих знаний и техники. В этом интересная особенность того индивидуализма и эгоизма пилотов. Мы отрываемся в воздухе от всего, что нас связывает с землей, с другими людьми, но при этом наша сила напрямую зависит от того, как много мы можем с собой взять. Чем больше мы сможем взять от наших друзей, от наших родных, от окружающего мира, чем больше мы будем открыты этому миру, тем полнее, интереснее и весомее будет наш полет. Наверное, поэтому многие пилоты очень общительны и дружелюбны на земле.
Парапланерное братство межнационально. Сказывается тот факт, что в небе границ не видно. А также то, что для пилотов основу жизни составляют путешествия. Невозможно сделать два одинаковых полета в одном месте. Для воздуха это тем более правильно, что нельзя в одну реку войти дважды. В небе все меняется еще более стремительно. Но при этом всегда тянет испытать новые места, новые условия. Поэтому для многих пилотов, особенно тех, кто занимается этим спортом достаточно профессионально, весна означает начало поездок и полетов, которые заканчиваются лишь поздней осенью. За это время успеваешь проехать несколько стран, а то и сменить континенты. Поэтому не удивляйтесь, когда в разговоре пилотов один язык внезапно сменяется другим, просто им так удобно, а диалект часто не имеет значения. Вообще-то они говорят своими эмоциями, тем более, если разговор идет о полетах.

Не меньшую роль в сплачивании «команды пернатых» играет риск. Мне кажется, такое присутствует в любом экстремальном виде спорта, связанном с риском, с горами, с воздухом. Этот небольшой впрыск в кровь адреналина позволяет с большим интересом глядеть на жизнь и с большей философией и юмором к ней относиться. Может, это влияние наших далеких предков, но для полноценной жизни, мне кажется, это столь же необходимо, как и глоток воздуха или хотя бы чашка кофе по утрам. Кстати существует поговорка, что большим цинизмом кроме врачей и спасателей обладают лишь парапланеристы. Иначе чем объяснить тот факт, что пилот только-только «вылезший» или выпавший из опасного потока, стремящегося скомкать параплан и грозящего «реальными неприятностями» пилоту, снова стремиться в него залезть.
Известно очень много случаев, когда после тяжелейших травм пилоты снова возвращались в небо. Самый яркий для меня пример - мой первый инструктор Олег Кушлевич. В 2002 году пилот получил очень серьезные травмы на посадке в Домбае на Кубке Профессионалов. Его буквально целый год собирали «по запчастям». Крайняя операция была в декабре, а марте следующего года он уже выступал на Кубке России. Я сам после «плановой» операции на ноге, с костылями убежал участвовать в Пред-Чемпионате Мира в Австрию в 1998 г. Тот же Олег помогал мне затаскивать на гору параплан, пока я залезал с костылями на старт. Наверное, тут есть что-то похожее на влияние наркотика. Но наркотика, который заставляет с большим интересом относиться к действительности, жить более полнокровно и увлекательно. Нет пилота, который бы никогда не испытывал чувства страха. Но всегда из этого состояния есть два пути: закрыться в себе и отказаться от дальнейшей борьбы, и найти новые возможности, открыть новые интересные впечатления и умения.

Полеты для меня - органичная часть моей жизни. Сейчас тяжело разделить, где проходит та грань, которая может разделять жизнь, связанную с полетами, и жизнь, совершенно не имеющую к ним никакого отношения. Очень просто научиться слетать с горы с помощью параплана. Умению хорошо летать можно учиться всю жизнь. Практически все может найти свое место и применение в этом состоянии «полет». Это масса теоретических знаний о погоде, потоках и свойствах параплана. Это техника пилотирования крыла. Это психорегуляция и умение концентрироваться на полете и абстрагироваться от лишних проблем. Это развитие всех органов чувств, помогающих увидеть, услышать, почувствовать изменение окружающей обстановки, и предугадать поведение крыла в следующий момент. Это чувство ритма и пластики, что необычайно важно для красивого и длительного пилотирования. Это способность выдерживать длительные эмоциональные и физические нагрузки.
Все, что я назвал, - лишь малая доля тех умений и знаний, которые находят свое применение в полетах на параплане. Это совсем не означает, что вы не сможете летать без всего этого. Просто возможности для самосовершенствования здесь практически безграничны. Вы попадаете в новый мир и от того, как много вы сможете нести с собой не дополнительных, а именно ставших «своими» знаний и умений, напрямую зависит, насколько естественно вы себя будете чувствовать. И совсем не важно, где вы сможете получить это. Для меня это езда на машине, занятие восточными единоборствами, виндсерфинг, сноуборд, танцы, различные философские учения, самомассаж. Бессмысленно перечислять все. Учитывая, что это спорт молодой, в нем можно найти применение любой профессии для его развития. Это тоже важно, т.к. уже в одной жизни я пробую и живу разными судьбами, причем не абстрактно, а создавая свой маленький мир, который можно назвать «Полеты на Параплане». Прошу заметить, что я рассказывал свои ощущения. Они весьма субъективны. Пускай каждый из вас откроет для себя свой полет. Наверное, это основное условие, для того, чтобы этот полет стал живым и искренним, именно Вашим. Вы должны его найти сами!

Дмитрий Гусев, Мастер спорта Росии по парапланерному спорту.